Культурный журнал

Дар

новогодний рассказ Дар
Снежинки, увлекаемые ласковыми прикосновениями лёгкого ветерка, плавно кружились в воздухе. Это было лишь самое начало обещанной в прогнозе метели. Долгожданной. Заканчивался первый зимний месяц, а город покрывала только изморозь. Даже те, кто не любил холод, с облегчением и радостью узнали, что природа всё-таки смилостивилась и решила украсить приближающийся праздник искрящимися в холодном воздухе снежинками. Пока их ещё совсем мало, и кажется невероятным, что уже утром улицы будут укрыты десятисантиметровым слоем снега. Разгар же метели придётся на середину ночи — и, вопреки обыкновению, свидетелями буйства стихии станет множество людей, раз в году позволяющих себе отказаться ото сна.

На часах была ещё только половина седьмого, но уже окончательно стемнело. Огни домов и машин уверенно разгоняли темноту, заполонившие тротуары прохожие несли объёмные пакеты, из которых выглядывали, озорно поблескивая, красиво упакованные коробки. Витрины магазинов, а также окна многих квартир искрились праздничной иллюминацией, придавая людской суете своё очарование. Вносили лепту в изгнание негативных эмоций и горящие ожиданием глаза, причём не только у детей, но и многих взрослых.

Все в этот вечер стремились как можно быстрее добраться до уютных тёплых жилищ, где вовсю шли, а кое-где уже были завершены приготовления к встрече Нового года. Не был исключением и Григорий — молодой человек, которому предстояло в скором времени перешагнуть черту тридцатилетия. Вот только, в отличие от подавляющего большинства окружающих его горожан, он не нёс пакетов с подарками, царящая вокруг праздничная суета его не трогала, и домой он торопился потому, что хотел как можно скорее оказаться вдали от всех, в своём тихом и спокойном убежище.

Снежинки становились всё крупнее и падали всё чаще, появились первые неробкие порывы морозного ветра. Похоже, что на этот раз метеорологи не обманули и не сгустили краски — приближалась настоящая зимняя метель.

Ёжась от холода, Григорий с облегчением подошёл к дому, где жил. Едва скрывшись в подъезде, он почувствовал себя немного лучше, и не только потому, что здесь было теплее. Молодой человек не любил лифты, поэтому поднимался по лестнице. Проходя мимо квартир, он слышал музыку, обрывки фраз непременно транслируемых в преддверии праздника популярных советских фильмов, радостный смех и весёлые разговоры.

Добравшись до верхнего этажа, Григорий зашёл в своё жилище и запер за собой дверь. Наконец-то он оказался там, где ощущал безопасность и умиротворение.

В квартире было темно. Привычным движением нащупав выключатель, молодой человек зажёг в прихожей свет — его затухающие отблески проникли также в зал и кухню. Быстро переодевшись в домашнее, Григорий поставил готовиться свой обычный бесхитростный ужин и расположился в кресле перед компьютером.

За стеной раздалась громкая музыка — соседи отмечали шумно все мало-мальски важные праздники, а про Новый год и говорить нечего.

Молодой человек нахмурился, не разделяя с ними ни репертуар, ни столь бурное веселье. Что поделать — жизнь в многоквартирном доме имеет свои неизбежные особенности, к которым нужно привыкнуть. Он уже собирался надеть наушники и включить очередную серию «Сумеречной зоны», когда в дверь позвонили.

Григорий с удивлением посмотрел на часы, хотя время значения не имело. К нему приходили настолько редко, что он порой забывал звук собственного звонка. Вдобавок это всегда были визиты по делу — неважно, коллега ли с работы заносил срочный документ, представители той или иной компании предлагали бессмысленные услуги или не в меру бойкая старушка с первого этажа собирала деньги на оплату своей очередной инициативы на благо всех жильцов. Никогда с того момента, как Григорий переехал в эту квартиру, к нему не приходили просто так, чтобы повидаться с ним (или, как он считал, просто украсть у него свободное время).

Поэтому молодой человек не сразу пошёл открывать. Может, просто ошибка или даже чья-то шутка? Однако, когда позвонили во второй раз, он нехотя поднялся и потопал к дверям. Глянул в глазок и опешил. Поспешно отперев все замки, отворил дверь.

На пороге стояла симпатичная русоволосая девушка, на два года младше Григория. И это была не догадка, потому что он знал её.

— Алёна? — с неподдельным удивлением вымолвил он.
— Привет, Гриша! — радостно произнесла она и обняла его, овеяв причудливым сочетанием аромата духов с морозным воздухом.
— Откуда ты? …В смысле, почему приехала?
— Просто решила заскочить в гости к своему родному брату, — ответила она и, чуть отстранившись, спросила: — Ты разве против?
— Нет… нет, что ты, — слишком поспешно отреагировал он. — Скорее удивлён.
— На то и был расчёт, — девушка скользнула мимо него в квартиру.

Молодой человек запер дверь, и взгляд его остановился на висящей у косяка телефонной трубке.

— Эй, а как ты без домофона вошла в подъезд?
— А… ну, я проскочила вместе с другим человеком, — пожала плечами Алёна, заходя в зал. — Ой! А где ёлка? Праздничный стол?
— Я не знал, что ты придёшь. Ты же не позвонила.
— И Новый год тоже не позвонил? — вскинула брови она.
— Да я просто не отмечаю его, вот и всё, — развёл руками молодой человек, возвращаясь на кресло у компьютера.
— Совсем?
— Как видишь.

Девушка прошлась по комнате, посмотрела на стоящие в шкафу книги (сплошь детективы и научная фантастика), на лежащие на столике журналы (техника, техника и ещё раз техника), на единственную картину на стене (унылое осеннее поле под мрачным дождевым небом). Присев на диван, она спросила:
— И друзья у тебя такие же?
— У меня нет друзей. Только коллеги по работе и соседи по дому. Так удобнее, — Григорий посмотрел на монитор, гадая, остались ли шансы посмотреть очередную серию или придётся изменить планы.
— Как-то не весело, — скривила лицо в забавной гримасе Алёна.
— У меня своё понятие о веселье.
— Ладно, — хлопнула себя по коленям она, — раз уж я здесь, то ещё не поздно всё исправить. Времени должно хватить.
— Для чего? — осторожно спросил он.
— Чтобы достойно встретить Новый год, конечно же!

Григорий вздохнул и, встав с кресла, расположился рядом с сестрой на диване:
— Алёна, не пойми меня неправильно, но я… не хочу. Мне это не интересно. Я, безусловно, рад, что ты зашла и ни в коем случае тебя не выгоняю. Только было бы лучше, если бы мы перенесли встречу на другое время. Наверняка у тебя есть куда более подходящая для праздника компания, и было бы досадно упустить возможность…
— Довольно витиеватых слов, — нахмурилась она.
— Извини, если обидел тебя.
— Меня? Нет. А вот себя — ещё как.
— Надеюсь, ты не будешь читать мне мораль?
— У меня идея получше, — сказала девушка и положила руку на плечо брата.

В тот же момент перед глазами Григория всё расплылось, словно потерянный фокус у фотоаппарата, но не успел он испугаться, как зрение восстановилось.

Или нет?

Молодой человек с изумлением огляделся.

Квартира не изменилась, зато темень снаружи сменилась тусклым светом. Серым, какой бывает в пасмурные дни. Да вон и тучи видны, медленно плывут по небосводу.

Григорий вскочил с дивана и в два шага оказался у окна. Руки по привычке опустились на батарею, которая обожгла. Холодом. Отдёрнув их, он прильнул к покрытому разводами от прошедших дождей стеклу. То, что он увидел там, окончательно сбило молодого человека с толку.

Поле. Мрачное, осеннее, бледно-жёлтая сухая трава под тёмным небом, грозящим в скором времени разразиться грозой. И это ещё не всё — окно находилось на уровне первого этажа, а не десятого, и вокруг не было никаких признаков города или хотя бы других строений. Только бескрайняя равнина.

— Что происходит? — выдавил из себя Григорий, повернувшись к Алёне.

Она не ответила, только молча смотрела на него. И, похоже, совсем не удивлялась этим внезапным переменам.

— Где мы? — предпринял вторую попытку он.
— У тебя дома, — последовал спокойный ответ.
— Ну нет, — покачал головой молодой человек, снова бросив взгляд за окно. — У меня, наверное, галлюцинации.
— Ничего подобного, — встав, девушка приблизилась к брату. — Мы в твоём настоящем доме, а не в том месте, где ты живёшь.
— Что ты такое говоришь?
— Пойдём, — она взяла его за руку и повела за собой к выходу.

Отворившаяся дверь открыла ту же картину, только теперь добавился промозглый ветер, несущий пыль и волнами пробегающий по траве.

Квартира заканчивалась сразу за порогом.

Григорий вышел следом за Алёной и оглянулся на жилище.

Это был фрагмент того самого многоквартирного дома, в котором он жил, словно неведомая рука аккуратно отделила часть и переместила сюда, в неизвестность. Строение стояло прямо на земле, без фундамента. Никакие коммуникации к нему не были подведены, что не мешало гореть электрическому свету.

— Безумие какое-то! — выпалил молодой человек.
— Да, ты прав, — согласилась девушка. — Вполне подходящее название.
— Алёна! — он растерянно огляделся. — Всё-таки, — где мы?
— В твоём мире. Внутреннем.
— Что? — Григорий почувствовал слабость в ногах. — Ты шутишь?
— Увы. Это твой мир — такой, каким ты его выстроил. Нравится?
— Я не знаю, как ты это сделала. И мне это НЕ нравится.
— Не я создала это место, а ты. В своём подсознании. Ты мог возвести что угодно, никаких ограничений нет, — но ты выбрал это.

Девушка вздохнула. Её недавняя весёлость исчезла, уступив место грусти.

— Верни нас обратно! — потребовал Григорий.
— Я могу уйти отсюда, а ты нет. От себя уйти нельзя.
— Что ты хочешь сказать? — нахмурился он. — Что я отшельник?
— А разве нет? Оглянись вокруг — ты видишь ещё кого-нибудь? Или что-нибудь? Здесь есть только бесконечное поле и твоя квартира, твоё «убежище». Больше ничего.
— Звучит так, будто ты меня осуждаешь! — сказал он с плохо скрываемым раздражением. — Однако каждый живёт так, как хочет. Мне нравится моя жизнь, меня всё в ней устраивает. Я люблю быть один, я самодостаточен, я способен прокормить себя, у меня есть работа, есть уверенность в завтрашнем дне. Никто мне не нужен.
— И ты счастлив? — скрестив руки на груди, спросила Алёна.
— Да! Если тебе удалось каким-то образом заглянуть в моё подсознание, то ты вполне можешь убедиться, что я не лукавлю. Я не сожалею ни о чём, я намеренно шёл к этой цели и достиг её.
— Ты не лжёшь, это верно, — согласилась она. — За все эти годы ты сумел убедить даже себя, что именно такая жизнь тебе нравится, что ты создан для этого. Но ты ошибаешься. Ты решил, что в одиночестве найдёшь спасение от всего: от ответственности, от обязательных нужных неудач, от внешних угроз. И действительно получил всё это. А что потерял? Всех, кто тебя любит, кому ты нужен. Родителей, родственников, бывших друзей.
— И, разумеется, тебя тоже? — хмыкнул Григорий.
— И меня.
— Тем не менее, ты же здесь? Ты со мной!
— Не благодаря тебе. Скорее уж вопреки.
— Но это вздор! — всплеснул руками он. — Я никогда не забывал ни про тебя, ни про родителей. Я поздравляю вас всех с праздниками, с днями рождений…
— Через электронную почту. Очень удобно — не нужно встречаться лично, не нужно ничего дарить. Как будто мы живём в разных концах страны, а не в одном городе.
— Ну да, я такой плохой и неблагодарный, — отмахнулся молодой человек и отвернулся от сестры, делая вид, что изучает «свой» дом.
— Нет, ты запутавшийся. Сбившийся с пути. Ты отгородился от всего и от всех, обеспечив себе беззаботную жизнь. Только какой смысл жить лишь для себя, не даря ничего другим, не делясь плодами своего труда с близкими, не разделяя с ними и праздники, и невзгоды? Ответь честно — и не мне, а себе: ты на самом деле рад так жить? Это и есть всё, на что ты способен?

Григорий молчал. Алёна не торопила его, смотря на напряжённую спину. Ветер крепчал, вдали, там, где небо стало почти чёрным, уже слышались раскаты грома.

Молодой человек медленно повернулся к сестре и ещё какое-то время боролся с собой, прежде чем смог отважиться заглянуть ей в глаза.

— Возможно, — глухо произнёс он, — ты в чём-то и права. Но я уже привык к такой жизни, стал с ней единым целым.
— Это заблуждение. Всё в твоих руках.

Гроза стремительно приближалась — отчётливо видимая водяная завеса накатывала на одинокую несуразную постройку и стоящих рядом с ней людей.

— Пойдём внутрь, а то промокнем, — сказал Григорий.
— Нет. Измени этот мир. Здесь ты хозяин, не подчиняйся условностям, которые тобой же и придуманы.

Ливень нагнал их. Отдельные капли в мгновение ока сменились струями, а затем и потоками. Холодная вода пропитывала одежду, проникала всюду, заставляя чувствовать себя особенно уязвимым. Словно подчёркивая это, грянул оглушительный гром. Трава теперь не стелилась, а отчаянно трепыхалась по воле безжалостного ветра.

— Как? Меня ведь ты сюда привела, — почти задыхаясь от заливающего лицо дождя, спросил Григорий.
— Измени этот мир. Только ты это можешь.

Молодой человек крепко зажмурился, пытаясь мысленно нарисовать что-нибудь более приятное. Хлещущие по нему ледяные потоки казались такими реальными — неужели это лишь иллюзия? Нет, не надо сейчас думать о том, как это всё происходит, важнее — зачем!

Время шло, картинка в голове вроде бы получалась, а вокруг ничего не менялось.

— Не выходит! — в отчаянии бросил Григорий.
— Не отвлекайся на детали — они придут сами. Представь суть, — спокойным голосом ответила Алёна, хотя ей доставалось от стихии не меньше.

Молодой человек сначала снова закрыл глаза, а потом разомкнул веки. Может, в этом всё дело? Он пытается спрятаться от этой реальности, а нужно, наоборот, сосредоточиться именно на ней, такой, какая она сейчас — и лишь потом начать преобразования.

Он замер, смотря на сестру, но видя не её, и даже не сквозь неё — его взор словно охватил весь этот мир сразу, целиком. И едва это произошло, возник эффект потери фокуса. Только теперь это делала не Алёна, а сам Григорий.

Заливаемое ливнем осеннее поле преображалось. Это происходило медленнее, чем при первом переходе, — возможно, потому, что в первый раз? Одновременно исчезала гроза — не только тучи, звуки, но и ощущения. Насквозь промокшая одежда сменялась сухой.

Молодой человек не знал, сколько минут прошло — он совершенно потерял ощущение времени в привычном понимании. Когда же, наконец, картинка восстановилась, он и Алёна находились в совершенно другом месте.

От грозы не осталось и следа — по голубому небу степенно плыли самые разнообразные по форме пушистые облака, воздух был уже не обжигающе ледяной, а освежающе прохладный.

Жилище находилось там же, только теперь это был не несуразный фрагмент многоквартирного здания, а красивый, уютный одноэтажный дом с белыми стенами и треугольной черепичной крышей. Аккуратная дымовая труба источала дымок, подхватываемый лёгким ветерком.

От крыльца отходили уложенные каменной плиткой дорожки. Одна вела мимо Григория и Алёны куда-то в расположенный неподалёку лесок, а вторая — к маяку, бело-красной колонной возвышающемуся над окружающей местностью.

— Океанский берег? — риторически отметила девушка и искренне прибавила: — Интересно!
— Да, — кивнул молодой человек. — Меня всегда привлекала морская тема. Причём не столько даже бескрайние просторы и бороздящие их корабли, сколько именно граница между водой и сушей.
— А маяк? Он ведь здесь не случайно?
— Угадала. Но давай сначала зайдём в дом.
— Давай!

Миновав символическую ступеньку, они взошли на крыльцо, одновременно служащее миниатюрной верандой. Григорий открыл украшенную простой (и оттого отнюдь не менее симпатичной) резьбой деревянную дверь. Пропустив сестру, зашёл и сам.

В доме было тепло, пахло древесиной, книжной бумагой и ещё чем-то неуловимым и одновременно очень знакомым. Этот неотчётливый запах словно возвращал в прошлое. К пению птиц, сидящих на ветках деревьев, растущих сразу за окном. К неповторимо вкусной домашней еде. К особенной послеобеденной тишине.

Молодой человек остановился, захваченный этими ощущениями, и медленно, не торопясь, осмотрелся.

Всё внутреннее пространство занимало одно помещение, включающее в себя и спальню, и кухню, и игровую комнату. О том, что она именно игровая, гадать не приходилось — обилие игрушек говорило само за себя. Разнообразные плюшевые животные, машинки (от совсем наивных игрушечных до солидных масштабных копий), детские книги и комиксы про героев диснеевских мультсериалов, деревянные кубики и прочие детские «стройматериалы», бесчисленные вариации фигурок-сюрпризов из шоколадных яиц «Киндер», даже коллекции вкладышей от жевательной резинки (разумеется, почти все посвящённые автомобилям). И всё это богатство не просто валялось на полу — совсем наоборот! Это были сцены для полноценной игры, полностью готовые, вплоть до самых мелочей.

Из поставленных вертикально, открытых на первом развороте книг и кубиков были построены дома, интерьер и жителей которых изображали различные фигурки. Машинки располагались на ковре, причудливый узор которого здорово напоминал дороги. Застывший вымышленный городок ждал только ребёнка, потратившего немало времени на его создание — и тогда он заживёт своей жизнью, насыщенной и яркой.

Чуть в стороне расположилась другая сценка. Здесь присутствовали игрушечные животные — от скромного маленького котёнка, сшитого, судя по всему, детскими руками, до большой, без преувеличений, панды. Они сидели в неслучайном, но понятном только автору игры порядке. Перед каждым лежали несколько вкладышей от жевательной резинки, а также пластмассовые цифры.

Наконец, ближе к кухонному столу на детском стульчике расположился проигрыватель пластинок. Молодой человек подошёл к нему и прочитал название.

— «Новогодние игрушки», Аркадий Хоралов!

Он включил проигрыватель, и, едва раздались первые секунды песни, улыбнулся.

— Точно, та самая, которую я слышал в детском саду, — промолвил Григорий и повертел головой по сторонам. — Мне удалось! — восхищённо произнёс он. — Невероятно!

Молодой человек осторожно, чтобы ничего не опрокинуть или тем более не сломать, подошёл к городку и присел, разглядывал горящими глазами домики и машинки.

— Тебе ведь это знакомо, не правда ли? — спросила подошедшая Алёна.
— О да! Помню, как я строил такие сценки. Причём, что забавно, сам процесс возведения, подготовки к игре мне был даже более интересен, чем сама игра. И почему ты спрашиваешь? — он повернулся к ней. — Ты же нередко принимала в этом участие. Неужели забыла?
— Главное, что ты вспомнил.
— Я никогда и не забывал!
— Правда?

Григорий осёкся и снова оглянулся на городок. Сейчас и здесь кажется, что это было совсем недавно, а тогда, в реальности? Все эти игрушки утеряны, розданы другим детям, а то и просто выброшены много лет назад.

— И тебе было не жалко? — услышал молодой человек голос сестры и понял, что озвучивал свои мысли вслух.
— Если честно, то я переживал. Первое время, — ответил он. — Инициатива избавиться от игрушек исходила от мамы. Я не противился, ведь мне было на тот момент… дай-ка вспомнить… В общем, я как раз переходил из девятого в десятый класс. Да, точно! Отчётливо помню последний раз, когда я создавал подобную сценку — летние каникулы перед старшими классами. И, собирая всё это после игры, я осознавал, что больше уже к ним не вернусь. Что детство закончилось. Навсегда.
— Звучит грустно.
— Ещё бы. Но я скрывал это, боясь прослыть малолеткой в кругу своих сверстников. Сама понимаешь — к пятнадцати-шестнадцати годам интересы у большинства уже совсем иные. Вот я и прятал это — сначала от окружающих, в том числе родителей, а потом и от себя самого. Как видишь, преуспел на славу.
— Поэтому ты и выбрал именно картину детства, уходя из унылого мира твоего настоящего? — мягко спросила Алёна.
— Да, — Григорий взял одну из машинок — масштабную копию милицейского «рафика» с помещёнными в салон через открывающиеся дверцы фигурками животных, играющих роли людей. — Я понял, что если и существует в моём сознании место, которое действительно по-настоящему радостно и свободно — то это детские воспоминания и мечты.
— Мне здесь тоже нравится. Очень спокойно и уютно, — Алёна положила руку на солнечную дорожку на полу, почувствовав приятное тепло.
— Правда, по-прежнему вокруг никого нет, — заметил молодой человек. — В том числе и на маяке.
— Это уже не так страшно. Мы находимся там, где и не должно быть никого другого, кроме тебя. Даже родителей.
— Но ты же принимала участие в этих играх. Как и мои школьные друзья.
— Всему своё время, — девушка положила руку на плечо Григория. — Напомни-ка лучше, а что там такое?

Она показала на плюшевые игрушки.

— А, это, — улыбнулся молодой человек. — Ну, довольно своеобразное времяпрепровождение. Суть в том, что все эти животные своего рода участники викторины, передачи.
— Как «Поле чудес»? — предположила Алёна.
— Отчасти. Я в роли ведущего по очереди раскладывал перед ними вот эти вкладыши. Как видишь, на них не только картинки с автомобилями, а ещё и несколько характеристик, из которых меня интересовала скорость. Так вот, если она выше трёхсот километров в час, тот, кому достался такой вкладыш, получал одно очко (для этого и нужны пластмассовые цифры). Дальше понятно — у кого в конце будет больше всего очков, тот и победил.
— И много там таких быстрых машин?
— Вполне достаточно. Конечно, при повторной игре результаты получались бы аналогичными, и интерес терялся, поэтому я тасовал как животных, так и сами автомобили. Вдобавок это лишь одна игра с этими картинками. Были и другие, например, раскладывание по маркам и моделям. Всего уже не помню, честно говоря.
— А вкладыши ты куда потом дел? Выбросил?
— Что-то выбросил, что-то оказалось приклеено изнутри на двери гаража моего товарища. Возможно, некоторые даже сохранились до сих пор. Впрочем, хватит об этом.

Григорий встал и, в который раз осмотревшись, спросил:
— Ты хочешь побывать на маяке?
— Очень! Никогда не бывала ни на одном, — с энтузиазмом отозвалась сестра.
— Я тоже, — признался он. — Мы ведь можем сразу оказаться там, наверху?
— Конечно.
— А я вот хочу сам туда добраться. Составишь компанию?
— Само собой.

Они вышли из дома. Пройдя по каменистой тропинке до входа в маяк, молодые люди остановились.

— Высоко! — задрав голову, сказал Григорий. — И лестница внутри наверняка крутая.

Он посмотрел на девушку, догадываясь, о чём она думает. Убедившись по её лицу, что прав, он к её и своему удивлению предложил:
— А давай бегом?
— Только не наперегонки — там слишком тесно для двоих, — с улыбкой ответила Алёна, открывая дверь.

Оказавшись внутри маяка, молодые люди увидели винтовую лестницу, размашистыми витками поднимающуюся по внутренним стенам.

— Вперёд! — крикнул Григорий и сразу же бросился по ступенькам вверх. Девушка последовала за ним, стараясь не отставать.

Подъём действительно оказался крутым, но, как ни странно, взбегать было не так уж и трудно. Усталость постепенно накапливалась, последние метры брат и сестра преодолевали пешком — и всё-таки Григорий не мог скрыть своего удивления.
— Может, здесь иные законы физики? — спросил он.
— Нет, куда проще — здесь мы как дети, — ответила Алёна.

Они покинули лестницу, ступив в застеклённое помещение, окружающее мощный фонарь. Сейчас он бездействовал, что вовсе не означало заброшенности маяка. Что и говорить, выглядел он, как и дом у его подножия, не совсем реалистично, наивно — как и должен был, по представлениям ребёнка. Меж тем молодой человек был уверен: ничто в этом мире не лишнее, не оставлено на произвол судьбы. Лишь ждёт своего часа.

Алёна вышла на смотровую площадку и воодушевлённо вздохнула. Оказавшись рядом с ней, Григорий полностью разделил её восторг.

Вид, открывающийся с маяка, был просто великолепный. С одной стороны — уходящий в кажущуюся бесконечной даль океан, воды которого блестели золотом в лучах солнца. С другой — тоже море, только зелёное, лесной массив нетронутой человеком природы. Здесь ветер дул сильнее и был прохладнее, чем у поверхности, но не настолько, чтобы молодые люди дрожали от холода.

— Как тебе известно, я всегда боялся высоты, — сказал Григорий. Он посмотрел вниз, на всякий случай взявшись за поручни.
— И как? — спросила Алёна.
— Немного страшновато, — признался он. — И очень захватывающе!
— Знаешь, хоть это и картинка из твоих детских впечатлений, здесь романтично, — произнесла девушка.
— Может быть, никакого противоречия и нет, — переведя взгляд на океан, предположил молодой человек. — То, что взрослые воспринимают как романтику, дети считают волшебством. Например, ужин при свечах для взрослых и новогодняя ночь для ребёнка. Мне кажется, чувства, которые охватывают людей в эти моменты, очень похожи — тепло, уют, воодушевление… ощущение чуда, которое если не происходит, то где-то рядом. Настолько близко, что в него нельзя не поверить.

Он перевёл взгляд на сестру.

— Вот поэтому я и боюсь.
— Чего? — удивилась она.
— Уничтожить этот мир, который столько мне вернул.
— Это невозможно, — уверенно произнесла Алёна. — Более того, то мрачное поле тоже никуда не делось. Ты не избавился от него: оно – часть тебя. Однако раньше эта часть довлела над остальными, в том числе и над этой.
— Остальными?
— Да! Твой внутренний мир не состоит и не может состоять только из одной картины, какой бы она ни была. Их множество, и все созданы тобой в тот или иной момент жизни — точно так же, как ты создавал эти игрушечные городки.
— И я их потом всегда разрушал по окончании игры, — заметил Григорий.
— Верно. Только здесь иначе — ты можешь забросить отдельные сценки, но пока ты живёшь, существуют и они. Ничего с ними не случится. Поэтому не бойся двигаться дальше — туда, где тебе хочется побывать.
— Хорошо, — кивнул он. — Давай попробуем.

Он взял сестру за руку и устремил взор на океан. На этот раз картинка стала смазываться всего через несколько секунд. Когда же она восстановилась, молодые люди находились не на берегу, а в городском парке.

Судя по цветущей зелени и ярким солнечным лучам, был самый разгар лета. Но никакой жары или духоты — только приятное тепло. Аккуратная асфальтированная дорожка убегала вдаль, где сворачивала и обманчиво исчезала за деревьями, а на самом деле возвращалась обратно, замыкаясь в кольцо. Через равные промежутки располагались красиво оформленные деревянные лавочки, на некоторых из которых сидели люди! Ещё несколько человек неспешно прогуливались по парку.

— Кажется, ты делаешь успехи, — сказала Алёна, всё ещё держась за руку брата.
— Только кто они? Я их не знаю, — промолвил он, озираясь по сторонам и тщетно пытаясь вызвать из памяти имена или хотя бы обстоятельства знакомства.
— Всего лишь мимолётные прохожие, которых ты, возможно, встречал лишь один раз в жизни. К тому же, наверняка это было ещё в детстве.

Неподалёку раздались ребячьи возгласы. Григорий резко обернулся и замер. В отличие от всех остальных окружающих, этих мальчуганов он вспомнил сразу. Ещё бы не вспомнить, если один из них…

— Это же я! — ошарашено произнёс молодой человек. — Двое других — мои школьные друзья! Юра и Миша! Нам, наверное, не больше четырнадцати. Эй, я помню эту рубашку — мне мама её купила на день рождения, а уже через месяц я сильно разодрал рукав, исследуя очередную автосвалку. Ох, и влетело мне!

Ребята, держа в руках небольшие ветки так, словно это пистолеты, скрылись в кустах, весело гомоня. Григорий сразу же последовал за ними, на ходу поинтересовавшись у сестры:
— Они нас видят?
— Это уж как тебе захочется. Не забывай, что мы не в реальное прошлое попали, а в твои воспоминания.

Долго идти не пришлось — очень скоро заросли расступились, и молодые люди вышли на небольшую поляну, примыкающую к бетонному забору. На ней нашли своё последнее пристанище несколько кабин от старых грузовиков, по которым сейчас активно и с интересом лазили мальчишки.

— Мне следовало догадаться, — улыбнулась Алёна.
— Я помню это место. Последнее лето, когда мы играли, как дети. Затем были только компьютеры, — покачал головой Григорий.
— Не думаю, что наша мама одобрила бы лазанье здесь, по этой свалке.
— Это для взрослых свалка! — воодушевлённо сказал он. — А для нас тогда — своего рода декорации. Видишь ветки в руках? Это оружие.
— Ага, я уже догадалась.
— А разобранная кабина грузовика — космический корабль, — немного виновато усмехнулся молодой человек. — Уж так мы играли — всё время какая-нибудь фантастика. Причём я никогда не был автором сценария, если можно так выразиться, хотя уже в те годы писал небольшие рассказы.
— То, чем ты и твои друзья занимались здесь, по сути, — следующий этап после сценок с игрушками. Ведь только детское воображение способно преобразить весь этот металлолом до неузнаваемости, создать в сознании картинку, будто вы на самом деле находитесь в космическом корабле.
— И, что забавно, наверняка у нас у всех эта картинка не сильно различалась, — согласился Григорий. — В деталях, может быть, но то, что мы видели её, верили в неё — вне всякого сомнения. Хм, а что если…

Он сосредоточился — и окружающий мир тотчас полностью изменился. Теперь вокруг были только бесчисленные россыпи звёзд на фоне вечной тьмы. На том месте, где раньше находилась кабина, появился причудливый аппарат. Размерами он был не больше пассажирского вагона, весь голубого цвета, а передняя часть напоминала исходный бескапотный грузовик МАЗ. Сзади из сопел вырывались раскалённые струи, причём вовсе не бесшумно, как можно было ожидать. Но ни Григорий, ни Алёна не удивлялись несоответствию — в конце концов, это всего лишь детская фантазия. Через лобовые стёкла хорошо просматривались те самые мальчишки, с умным видом изображающие управление этим своеобразным космическим кораблём.

Молодой человек посмотрел на сестру и убедился, что она, как и он, просто находится здесь, вне всяких законов физики. Они оба были как наложенные на изображение звёздного неба две вырезанные по контурам фотографии.

— Именно это ты и видел, играя? — спросила девушка.
— Более-менее. Сейчас уже смутно помню — дал волю подсознанию. Ладно, давай вернёмся.

Один миг — и они снова оказались на залитой солнечным светом полянке.

Некоторое время молодые люди молчали, наблюдая, как дети лазят по кабине грузовика, крутят чудом сохранившийся, хотя и лишившийся пластмассовой оплётки руль, открывают и закрывают единственную дверь.

— Что с ними сейчас? — нарушила тишину Алёна.
— Не знаю. После школы я потерял с ними контакт. Почти сразу. И ведь вроде бы были хорошими друзьями, а расстались быстро и даже почти незаметно, — ответил Григорий и вздохнул: — Я и их вычеркнул из своей жизни, как и остальных?
— Да, но это немного другое. Отучившись, вы разъехались, кто куда…
— Я остался.
— …и зажили каждый по отдельности. Новые знакомые, друзья, интересы. Уверена, что, встреться ты с ними сейчас, не узнал бы. Не потому, что вы выросли, а потому что стали совсем другими.
— Наверное, ты права, — кивнул молодой человек и потёр подбородок.
— О чём задумался?
— Этот летний парк, конечно, очень радует, но всё-таки сегодня же Новый год.
— Хочешь выбрать более подходящую обстановку?
— Да, — он протянул руку.
— Нам не обязательно касаться друг друга — я перемещусь с тобой в любом случае, — успокоила его девушка.
— Хорошо, — молодой человек попытался представить место, где хотел бы оказаться в канун главного зимнего (да и вообще в году, если уж на то пошло) праздника.

Он сходу отмёл все варианты, которые первыми возникли в его сознании. Слишком они банальные и больше подходящие для романтически настроенных взрослых. Не то — нужно совсем иное, непосредственное, детское, нереальное…

Всё вокруг затуманилось, и на сей раз новая сцена проступила не сразу, а постепенно, отдельными деталями, которые то появлялись, то исчезали. Самому Григорию это напоминало работу компьютерной игры, «прорисовывающей» локацию.

Что не вызывало сомнений, так это снег. Лежит на земле, а также сыплет с неба. Обильно, но не метель.

Холодно? Пожалуй, — зима ведь! Только не слишком. Сильного ветра тоже не надо.

Теперь здание — не встречать же Новый год на улице!

Или?..

Не успевший толком появиться маленький уютный домик, очень похожий на тот, что был возле маяка, исчез. Его сменили две машины — «рафик» и «уазик». Они находились на расчищенной площадке, окружённые высокими, не меньше метра, сугробами.

Сразу стало понятно, что это не настоящие автомобили, а лишь увеличенные до масштаба 1:1 копии. Именно такие (только, конечно, не в плане размера) саратовские модельки были у Григория в детстве, вплоть до окраски. УАЗ — обычного зелёного «военного» цвета, а РАФ — оранжевый с тёмно-синей полосой, милицейский.

Машины стояли рядом, обращённые друг к другу правыми бортами. Молодой человек успел заметить, что боковые двери распахнуты, а потом пространство между автомобилями накрыло нечто вроде палатки. В результате получился своеобразный домик, защищённый от сыплющего снега.

Григорий подошёл к входу и отдёрнул полог, заменяющий дверь. Внутри было тепло и уютно благодаря расстеленному покрывалу и горящему костру. В реальности открытый огонь в такой близости от машин представлялся не лучшей идеей, но здесь ничего страшного произойти не могло. Салоны обоих автомобилей, доступные благодаря открытым дверям, увеличивали размер этого импровизированного жилища, вдобавок вовсе не пустовали.

В РАФе на сиденьях лежали разнообразные лакомства — чего там только не было! От простеньких конфет до искусных шоколадных фигурок, которые даже жалко есть.

А в УАЗе хватило места для настоящей новогодней ёлки. Конечно, небольшой, учитывая высоту салона, зато именно настоящей, пахнущей хвоей. Красиво украшенная стеклянными шарами и мишурой, она подмигивала разноцветными огоньками гирлянды. На полу у ствола лежала вата, изображающая снег, присыпанная конфетти, и стояли фигурки Деда Мороза и Снегурочки. За всем этим, в глубине, прятались коробки, завёрнутые в таинственно поблескивающую в отблесках огня красочную упаковку.

— Ну, что скажешь? — спросил Григорий у осматривающейся Алёны.
— Неплохо, — ответила она.
— «Неплохо»? — вскинул брови он. — И это всё?
— На самом деле очень даже хорошо, но зачем мы здесь?
— Как зачем? — ещё сильнее удивился молодой человек. — Чтобы встретить Новый год!
— Ты забыл, что мы не в реальности.
— Наоборот, как раз это и важно. Мне нравится этот мир, и я хочу провести в нём как можно больше времени.
— Этого я и опасалась, — вздохнула девушка и прислонилась спиной к РАФу.
— Погоди, о чём ты? — нахмурился Григорий. Он видел, что Алёна недовольна, и искренне недоумевал по этому поводу.
— Я привела тебя сюда, дала возможность познать этот красочный мир не для того, чтобы ты предпочёл его настоящему. Я хотела, чтобы ты понял, сколько теряешь, запираясь в клетке серости и унынии, что ты на самом деле не такой мрачный и угрюмый.
— И тебе удалось! — охотно согласился молодой человек.
— Не совсем, — покачала головой она. — Ты ещё не сделал главный шаг.
— Какой? — осторожно спросил он.
— Вернуться с этим новым мироощущением обратно, начать изменять свою жизнь к лучшему…
— Постой…
— …и первым делом тебе нужно встретить Новый год со своими близкими. С родителями и сестрой.

Григорий замер и озадаченно посмотрел на девушку.

— Да, ты правильно услышал, — кивнула она. — Я не она. Только образ из твоих воспоминаний и подсознания. Настоящая Алёна сейчас дома, готовится к празднику.
— Но… ты же здесь, — сбивчиво заговорил он. — В смысле… ты реальна. До тебя можно дотронуться, ты существуешь!

В подтверждение своих слов молодой человек взял сестру за руку, почувствовав тепло и мягкость её кожи.

— Точно так же для тебя реально всё окружающее. Эти машины, конфеты, снег, костёр. Ключевые слова — для тебя. Это, — девушка обвела рукой пространство, — лишь твоё воображение. На самом деле ты сидишь у себя в квартире, на диване. И никуда оттуда не отлучался.
— Не может быть, — Григорий приложил руку ко лбу. — Это совсем не похоже на сон или наваждение.

А потом он встрепенулся:
— Постой. Допустим, я поверил. Тогда как ты объяснишь своё присутствие в реальности? Ведь ты пришла ко мне домой, когда я бодрствовал.
— Нет, меня там не было. Всё, начиная со звонка в дверь — только у тебя в голове, — уверенно сказала Алёна.
— Кто же ты?! — воскликнул молодой человек.
— Суть не в том, кто я, а зачем я. Можешь считать меня своим ангелом-хранителем, потому что я должна спасти тебя.
— Разве мне что-то угрожает?
— Не что-то, а кто-то.
— Да? — развёл руками Григорий. — И от кого же ты меня оберегаешь?
— От тебя самого, — сказала девушка, смотря ему в глаза.

Он ответил на её взгляд и усмехнулся:
— Брось, это несерьёзно.
— Правда? А ты подумай над тем, что делаешь с собой. Ты уничтожаешь свой потенциал, свою личность, своё настоящее и, следовательно, будущее. Недалёк момент, когда ты начнёшь причинять душевную боль дорогим тебе людям, даже не осознавая этого. Что самое ужасное — не только они, но и ты не заслуживаешь такой участи. Ты лучше этого и способен не только стать счастливым, но и сделать счастливыми других людей. Подобный дар даётся далеко не каждому, не нужно от него отмахиваться.

Григорий перевёл взгляд на огонь костра и молчал. Долго. Алёна его не торопила.

— Не уверен, что смогу, — заговорил он наконец. — Сейчас я чувствую воодушевление, верю в сказанное тобой. Однако я знаю, что завтра, через неделю или месяц этот запал пропадёт, и я снова стану тем же, кем и был.

Девушка шагнула к нему, одну рукой обхватила его ладонь, а вторую положила на плечо.

— Нет, если перестанешь хотеть им быть. Сомнения бывают всегда, они нужны для принятия правильного решения. Другое дело, когда ты начинаешь жить ими — тогда лишь чёткая цель поможет справиться. Самый главный шаг ты уже сделал. И заметь, как легко и просто тебе удалось измениться, перешагнуть через внутренний барьер! Твоё подсознание давно этого ждало. Главное теперь — продолжать идти тем же путём, не сворачивая. Этот мир — хорошая, но всего лишь иллюзия — теперь пора возвращаться в реальность и так же строить свою жизнь.

Григорий, ни слова не говоря, крепко обнял Алёну. Она ответила ему взаимностью, прибавив:
— Передай это объятие своей сестре.
— Непременно, — произнёс он. — Спасибо.
— Это тебе спасибо, — сказала она и слегка отстранилась, чтобы снова встретиться с молодым человеком взглядом. Теперь он не стал отводить глаза, даже не подумал об этом. — Ну как, готов вернуться обратно?
— А ты… мы ещё свидимся? Я понимаю, что ты не моя сестра, и именно поэтому спрашиваю.
— Можешь не сомневаться. Я в твоих снах частый гость.

Григорий улыбнулся, и девушка ответила ему тем же. Хотя прежде он перемещался только в границах этого мира, он знал, как вернуться обратно. Позволив себе ещё несколько секунд побыть у костра под навесом, между двух машин, в окружении бескрайнего снежного поля, молодой человек сделал глубокий вдох.

Перед взором всё затуманилось.

Выдохнул он уже у себя дома.

Он, как и говорила Алёна, сидел на диване — вернее, полулежал, завалившись набок. Выпрямившись, Григорий скривился от ломоты в теле, долгое время находившемся в неудобном положении. Это не очень приятное ощущение показалось слишком ярким, а через несколько мгновений пришло осознание того, что и остальные чувства обострились. Зрение, слух, обоняние, осязание — создавалось впечатление, что он выбрался из-под плотного одеяла в прохладную комнату.

Зато всё, казавшееся таким реальным всего минуту назад — там, в ином мире — стремительно теряло свою остроту, всё больше склоняя к мысли, что это был сон.

«А что, если и вправду сон?» — подумал Григорий и испугался. Он настолько проникся сказанным Алёной (кем бы она ни была), что действительно захотел последовать её совету.

Что, в таком случае, мешает ему сделать это, даже если всё ему привиделось?

Вера.

Не только и даже не столько в себя, сколько вера другого человека в него.

— Нет, это не было просто игрой воображения с подсознанием, — сам себе сказал молодой человек.

Ощущения, испытанные в том мире, смазывались, в отличие от воспоминаний. Он помнил абсолютно всё, от начала до конца, в мельчайших деталях. Да и вообще — с какой стати ему было засыпать так рано?

Григорий посмотрел на часы — девять вечера.

Затем перевёл взгляд на компьютер. Монитор продолжал отображать список названий эпизодов сериала «Сумеречная зона», только теперь у молодого человека не было ни малейшего желания проводить новогоднюю ночь перед экраном.

Он выключил компьютер, просто выдернув вилку из розетки, и шагнул к окну.

Снег уже разошёлся не на шутку, видимость упала, но не вызывало сомнений, что стихия только разогревается, как бы причудливо это ни звучало по отношению к метели. Мерцающие вихри кружились снаружи и мягко скреблись в стекло, то ли робко спрашивая разрешения войти, то ли ненавязчиво предлагая выйти к ним. Внизу рамы уже накопился пятисантиметровый белый слой. Город продолжал активно жить, и именно сегодня он заснёт гораздо позже обычного, но снежное покрывало, накрывающее его, всё равно приносило с собой спокойствие и умиротворение.

А ещё желание поделиться этими чувствами с дорогим человеком.

Григорий отошёл от окна и приблизился к телефону. Раньше он долго сомневался бы, искал повод отдалить момент прикосновения к трубке. Как же это было нелепо!

Он набрал номер, который продолжал храниться в его памяти все эти годы бездействия.

Гудок, второй, третий…
— Алло? — раздался голос. Тот самый, который он слышал совсем недавно — и не важно, привиделось ему это или нет.
— Привет, Алёна, — всё-таки немного смущённо произнёс молодой человек. Ещё бы — немало ведь времени прошло с их последней встречи!
— Гриша? — от удивления сестра на несколько секунд замолчала, едва произнеся его имя.
— Да, я.
— Честно признаюсь, не ожидала твоего звонка, — сказала она и встревоженно спросила: — Что-то случилось?
— Нет… по крайней мере, ничего плохого. Я просто подумал, а не встретить ли нам Новый год вместе?

Снова пауза.

— Я как раз собираюсь к маме и папе. Если хочешь, можешь к нам присоединиться.
— А они… не будут против?
— Что ты! Конечно же, нет. Наоборот!
— Тогда я только за! Где мы встретимся?
— Я могу тебя подождать у себя, а потом вместе пойдём.
— Буду очень скоро!
— Отлично! — судя по голосу, Алёна улыбалась. Молодой человек уже собирался положить трубку, как она прибавила: — Я рада твоему звонку.
— Давно пора было, — сказал он.
— Это точно. Ну всё, давай, я тебя жду!

Одеваясь, Григорий думал, какие магазины ещё открыты, а также о том, что купить родным в подарок. Подстёгивая воображение, он окинул взглядом убранство своей квартиры и неожиданно заметил что-то в кресле. Подойдя, молодой человек увидел модельку автомобиля — милицейского «рафика».

Григорий взял её в руки, и его губы тронула улыбка.

У него когда-то была эта машинка — не такая же, а именно эта. Вот и знакомая царапина на лобовом стекле, а вот и сломанная боковая дверь, которую лучше лишний раз не открывать. Он безвозвратно потерял эту модельку много лет назад, и она никак не могла оказаться здесь.

И всё-таки он её держал, она настоящая.

Молодой человек прижал «рафик» к груди и, закрыв глаза, прошептал: «Спасибо».

фото к рассказу Дар

Посвящается Лене, придумавшей добрую традицию писать сказки перед Новым годом, и Лене, вдохновляющей меня на выдумывание не только ужасов. А также им обеим за их дружбу, наполняющую моё настоящее яркими впечатлениями, моё прошлое — тёплыми воспоминаниями, а моё будущее — надеждами.


Рекомендуется читать эти комментарии после ознакомления с рассказом, иначе многое будет непонятно. К тому же упоминание мной в этом тексте ряда фактов из произведения может снизить интерес при его первом прочтении.

Итак, почти год минул с тех пор, как я написал первое весьма нехарактерное для меня произведение – детскую сказку «История о взаимопомощи». И хотя затем из-под моего «пера» вышли ещё как минимум два рассказа, не пытающихся напугать или хотя бы встревожить («Судьба» и «По местам воспоминаний»), я считаю «Дар» именно второй сказкой, а не четвёртой.

В отличие от прошлого года, мне было уже не так трудно работать не в своём жанре. Какой-никакой опыт? Возможно, хотя куда вероятнее, что на этот раз выданное мне «техзадание» оказалось проще. Более того, я позволил себе сделать шаг в сторону, несколько изменить начальную идею, которая звучала так: «Сказка для взрослых, которым очень хочется почувствовать себя снова детьми». На выходе же получилась «сказка о том, как важно порой взрослым почувствовать себя снова детьми».

Не скрою, во многом я отталкивался от своих мыслей и воспоминаний. Уж не знаю, насколько я справился с поставленной задачей с точки зрения читателя, но мои личные детские впечатления, к которым я не обращался долгое время, мне удалось вернуть. Не в полной мере, ненадолго – и всё же удалось. Ведь детство уходит не только безвозвратно, а ещё и незаметно. В какой-то момент просто осознаёшь, что ты уже не ребёнок. Даже если не хочешь этих изменений, они происходят – сама жизнь вынуждает меняться, находить другие интересы. И, что самое печальное, забывать.

Я не пытался сказать в произведении и не говорю сейчас, что хорошо всё время быть ребёнком. Крайности всегда неприемлемы. Но и отбрасывать детство за ненадобностью тоже неправильно. В жизни не бывает «лишних» событий. Тем более, если речь идёт о периоде, когда почувствовать себя по-настоящему счастливым было так легко, когда условности взрослой жизни ещё не довлели над воображением и мечтами.

Нельзя снова стать ребёнком, зато можно почувствовать себя им. А какая ночь, если не новогодняя, годится для этого лучше всего? И тогда серая реальность может заиграть совсем иными красками, и правильное решение само найдёт тебя.


Автор: Евгений Кусков
Фото: Pasgos

comments powered by HyperComments
количество просмотров 534
Система Orphus