Культурный журнал

Лучший друг

рассказ о коте Евгения Кускова Лучший друг
Хоть я и был совсем мал, нашу первую встречу помню хорошо. Разгар лета, я по привычке играл в выделенной для нашей скромной семьи комнатке, когда неожиданно меня забрали и куда-то понесли. Я впервые увидел мир за пределами стен, в которых родился, но был настолько напуган происходящим, что совсем не хотел смотреть по сторонам. И закрывать глаза тоже боялся — тогда окружающие меня незнакомые звуки и запахи казались ещё страшнее.

Пока мы шли, я заметил, что глаза хозяйки влажно блестят. Неужели я её случайно поцарапал, крепко вцепившись в руку? Нет, это были другие слёзы, которых я прежде не видел. И тогда ещё не знал, что они означают.

Наконец я снова очутился в успокаивающем окружении стен. Но незнакомые люди всё равно пугали меня, хотелось вернуться домой, к своим братьям и сёстрам, к своей маме. Когда хозяйка передала меня маленькому мальчику и сказала ему, что теперь я его котёнок, я понял — она уйдёт отсюда уже без меня.

Так и получилось.

Семья, в которой я оказался, состояла из четырёх человек. И я сразу узнал одного из них — взрослую женщину. Именно она приходила к нам домой несколько дней назад. Мои братья и сёстры в тот момент спали, а я ради интереса выглянул из коробки и мяукнул.

Я вовсе не хотел ничего плохого, даже не боялся. Тем не менее, моя мама, стремглав примчавшаяся из кухни, буквально набросилась на гостью и сильно её укусила за ногу. Вот последовавшие за этим крики меня и напугали, и я шмыгнул обратно в коробку.

Теперь я знаю, зачем она приходила. И почему именно меня забрали, несмотря на то, что хозяйка противилась, — я стал её любимчиком. Но та женщина так и сказала: «Он первый выглянул. Самый красивый и толстенький. Вдобавок я пострадала из-за него, так что беру этого». Она не сердилась, даже шутила, а я думал о своём поступке и о том, как одно маленькое решение может полностью изменить всю жизнь.

Эти люди были добры ко мне, сразу накормили молоком из пипетки, гладили и чесали за ушками. Я быстро перестал их бояться. Вместо страха пришло иное чувство — тоска. Я всё равно не понимал, зачем меня забрали из моей семьи и принесли сюда, ведь нам так хорошо было всем вместе!

Впрочем, начав исследовать новую квартиру, я вскоре отвлёкся от переживаний. Что-то напоминало место, где я родился, что-то было совершенно другим. Комнат было больше и даже просто обход их всех, без тщательного обнюхивания, занял много времени. Хозяева, конечно, следовали за мной по пятам, но не мешали осваиваться.

Грусть вернулась одновременно с закатом солнца. Я жалобно мяукал, и мальчик забрал меня к себе в комнату. А мне спать не хотелось! Я хотел играть! Сидя у него на кровати, я ждал, когда он пошевелится, даже чуть-чуть — и сразу прыгал, кусая и царапая. В шутку, конечно, да и не было тогда у меня настолько острых когтей и зубов, чтобы навредить.

Я думал, что весело нам обоим, поэтому удивился, когда он взял меня за шкурку и выставил из комнаты. Раздосадованный, я некоторое время царапался в дверь, а потом меня забрала та взрослая женщина, оказавшаяся его мамой.

Поначалу именно её я считал своей хозяйкой. Мальчик лишь иногда со мной играл, да и только. А вот она меня кормила, приучала к лотку, следила за мной. Тот период я помню уже не так отчётливо, как первое знакомство. Жизнь скоро вошла в спокойное русло, дни сменялись неделями и месяцами. Я и сам не заметил, как из маленького котёнка, умещавшегося на ладони взрослого человека, превратился в большого и красивого кота. И я это говорю без преувеличений — именно таким я и был.

Самое время рассказать о себе чуть больше. Шерсть у меня рыжая, с небольшими белыми вставками на шее и брюшке и очень мягкая — наверное, потому что хозяева не выпускали меня на улицу, и я всегда был чистый и ухоженный. Вокруг мордочки, которую я сам считаю очень симпатичной и, не побоюсь этого слова, умной, — своего рода грива, придающая моему облику подобающую важность. По молодости также хорошо были видны тёмные полоски на лапах, придававшие мне сходство с тигром. Забавно, что я очень подходил под цвет интерьера моего нового жилища. Порой даже сливался с полом, так что приходилось быть начеку, дабы не попасться под ноги.

К какой породе я принадлежал — понятия не имею. Краем уха слышал, что мать моего отца (то есть, моя бабушка) гуляла с диким камышовым котом. Уж не знаю, насколько это правда — буйным нравом скорее обладала моя мама, нежели папа. Кстати, меня назвали в честь него — Тихоном. Ну, это «официально», а в жизни как только не величали: и Тишкой, и Рыжим, и Фурсиком… всего и не упомню. Я не обижался — зовите, как хотите, только не забывайте кормить!

О да, моя любимая тема — еда. Ну, тут мне, конечно, особенно повезло. С детства меня кормили только мясом и рыбой. Потом также «Китикетом» и «Вискасом», да и то не каждым. Сухой не предлагать! Обычная же пища… Супчики и кашки? Я вас умоляю! Ну, разве что, сайровый полакать мог. Немного. Хотя должен заметить: если кто-то забыл на столе съестное (неважно, что), я это непременно старался попробовать. Не столько ради разнообразия, сколько ради ощущений — риск! Украденное, к тому же, оказывалось вкуснее того же самого, положенного в мою тарелку.

Вы только не подумайте, я вовсе не был шкодливым котом! Всякие мелкие шалости — например, исследование запретных для меня мест, вроде того же стола, или попытка потянуть за необъяснимо притягательный дождик и тем самым опрокинуть новогоднюю ёлку — это да, было. Но чтобы драть мебель или лазить по шторам — это не про меня.

Идиллия, впрочем, длилась не долго. Хозяева оказались принципиальными и добрыми — а, как известно даже мне, именно за эти качества люди чаще всего и расплачиваются. Так и со мной вышло. Пожалели они меня, не стали превращать в живую мягкую игрушку — я был стопроцентным котом или, если хотите, самцом.

В отличие от моего соседа, который одно время захаживал к нам в гости. Я долго пытался понять, кто он такой и что ему нужно, но трёпку ему не устраивал. И вовсе не потому, что рядом была его хозяйка. Полноте! Просто как своего конкурента я его не воспринимал. Правда, есть из моей тарелки не позволял (а он пытался, поганец!). Ну нет — давиться буду, но ему не оставлю ничего. И так жирный какой, больше меня в два раза. На всякий случай я забирался куда-нибудь повыше, чтобы оттуда снисходительным взглядом дать понять, кто здесь хозяин.

Вернёмся к моим проделкам. Я не хотел этого делать, но не мог сдержаться. Инстинкт, природа — называйте, как хотите. И ведь не было никаких других котов (настоящих) рядом — вся квартира принадлежала мне. Всё равно, я обязан был обозначить, что это МОЯ территория. Что я и делал. Ох, и доставалось же мне! Да понимал, что нельзя, но ДОЛЖЕН!

Хлопот семье я доставлял немало своими выходками, но они любили меня. Все. Каждый по-своему.

Пожалуй, именно в тот период я стал замечать, что всё больше тянусь к мальчику, нежели к его маме. Да, она меня по-прежнему кормила, но и наказывала тоже она. И хоть трижды справедливая, но оплеуха есть оплеуха, а ласка есть ласка. Вдобавок, мальчик рос и становился серьёзнее. Всё реже он играл со мной в игры, интересные только ему, и всё чаще просто гладил или чесал брюшко (мрр, как же это здорово!).

Конечно, доставалось мне и от него. Как правило, когда я пакостил в его комнате. Однако уже через полчаса, а порой и быстрее, когда я робко царапался в его дверь, он впускал меня и даже выглядел немного виноватым.

Замечу, что не считал его хозяином. Нет, это осталось в детстве, когда я ещё был несмышлёнышем. С возрастом пришло понимание, что мне не нужен хозяин, что я сам по себе. Эти люди меня кормят, мы живём вместе, но это не значит, что я служу им. Наверное, именно поэтому я сблизился с мальчиком, к тому времени уже юношей. Мы с ним стали друзьями, равными, насколько это было возможно.

Кстати, что это я всё называю его не по имени? Женей его зовут.

Постепенно мы с ним сблизились настолько, что я предпочитал проводить время у него в комнате (за исключением кухни, когда раздавался звук открываемой консервной банки с тушёнкой). И спал я тоже на его кровати, а если точнее, на подушке. Можно сказать, у него на голове. Женя был не против, ему это даже нравилось. Более того, его часто донимали головные боли, а мама говорила, что коты вроде как лечат. Насчёт этого не знаю, ничего особенного я не чувствовал, хотя, может, само моё стремление ложиться именно на подушке, а не в его ногах, уже многое объясняет. Или то, что я, умываясь, порой переходил со своей шерсти на его волосы. Язык у меня шершавый, как наждачная бумага, но Жене нравилось, я знаю, чувствовал это. Я, в свою очередь, давал ему понять, что и мне приятно. Самым доступным способом — урчал. Любопытно, что раньше я прибегал к этому только когда выпрашивал что-нибудь особенно вкусненькое, а потом вот стал по любому поводу мурлыкать. Видимо, сентиментальность появилась с возрастом…

Но стоп! Рано ещё про старость!

Я уже упоминал, что меня на улицу не выпускали. Не скажу, что я очень по этому поводу переживал. Оставшиеся из детства воспоминания рисовали не самую приятную картинку, наполненную не столько интересом, сколько страхом. Не скрою, я не без любопытства поглядывал наружу, гуляя по балкону или сидя на подоконнике, но мне и дома хорошо было.

И снова вмешалась природа. Я не был одинок, и всё равно чувствовал — мне нужна компания. И не человеческая, а кошачья. Когда я по ночам стал донимать жильцов своей и соседних квартир, не побоюсь этого слова, воем, они наверняка снова пожалели, что пожалели меня (да, такой вот каламбур).

В моём положении было трудно встретиться с кошкой. Тем не менее, пару раз меня носили к возможным пассиям. Мда, а встречи-то оказывались не такими уж тёплыми. Ну вот зачем сразу по носу-то? Больно! Впрочем, я в долгу не оставался.

А потом появилась Она.

Я часто слышал от людей это странное слово — любовь. Никогда не понимал его значения — равно как и не понимал, почему мой друг так мается без неё. И лишь когда повстречал Джину, осознал.

Что? Говорите, у животных такого не бывает? Как эгоистично! Не скрою, мне, по большому счёту, было всё равно, когда звал инстинкт. Но именно с Джиной мне было просто хорошо проводить вместе время.

Она тоже была рыжая, чуть помельче меня, и с очень симпатичной мордашкой. Когда я впервые её увидел, сразу почувствовал что-то особенное, некое притяжение. К сожалению, нам с ней довелось не так много времени провести вместе — у каждого были свои семьи, и нас сводили только в определённые периоды. Но те дни, которые у нас были, стали одними из самых ярких в моей и её жизнях.

Что и говорить — мы настолько любили друг друга, что Джина перестала подпускать к себе других котов. Вообще, даже когда инстинкт требовал. Она буквально дралась с ними — хозяева даже возмещали ущерб за ободранное ухо одного из несостоявшихся партнёров. Они к тому времени переехали в другой город, однако им пришлось привезти её сюда, ко мне.

Эта встреча была незабываемой! Джина сразу, как только меня увидела, приблизилась. Никакой драки, даже символической — мы лишь потёрлись носами и сразу шасть — в спальню. То-то люди диву давались. Как же так! Животные, а вот поди ж ты!

Вышло так, что квартира уже простаивала, и потому она была в нашем с Джиной полном распоряжении! На несколько дней! Только она и я.

И как же не хотелось возвращаться домой, каким бы привычным и уютным он ни был. Аж выть хотелось (что я и делал). Справедливости ради, люди тут не при чём — Джина сама дала понять, что моя задача выполнена, легонько шлёпая лапкой мне по носу.

А однажды мне довелось увидеть одного из своих потомков! Рыжий, как и его родители, (и, разумеется, такой же симпатичный) и совсем маленький. Его, как и меня в своё время, должны были отдать новым хозяевам, но он провёл пару часов у нас дома. Конечно, малыш не понимал, кто я, да и боялся очень, поэтому я особо не приближался к нему. Но как я был горд им! Притом, что он далеко не единственный, в ком текла (и, не сомневаюсь, течёт и сейчас) моя кровь. Это очередное совершенно новое чувство, понять которое нельзя, не испытав.

…Увы, всё когда-нибудь заканчивается. Это последний и главный урок жизни, который я усвоил.

Закат приближался почти незаметно. В какой-то момент я осознал, что куда больше лежу, нежели гуляю по квартире. Что шерсть моя уже не такая яркая и лоснящаяся, как прежде (и «тигриные» полоски почти незаметны). Что всё чаще донимают всякие недуги — как мелкие, так и не очень. И, наконец — что я стал буквально по пятам ходить за Женей. Куда он, туда и я. Мне всё время хотелось быть с ним рядом, чувствовать его присутствие, которое придавало мне уверенности. Он к тому моменту уже начал работать и большую часть дня отсутствовал. Я скучал без него и ждал у дверей вечером, когда же он вернётся.

Женя тоже чувствовал что-то. Иной раз он особенно крепко обнимал меня, прижимал к себе, словно хотел удержать, не отдать чему-то. Не будет преувеличением сказать, что мы с ним выросли вместе, бок о бок, что я стал частью его жизни. Неотъемлемой. Так я тогда думал.

Но однажды вечером смутные догадки, терзавшие меня уже несколько дней, приобрели ясные очертания — я понял, что моё время пришло. Я забрался на кровать к Жене, который, как обычно, смотрел кино, и просто посидел рядом с ним. Обычно я сразу ложился, поэтому он заподозрил неладное. Только никто ничего уже не мог изменить.

Я ушёл быстро — мне повезло. Не мучился сам, не мучил других. По человеческим меркам, я прожил шестнадцать лет. Немалый отрезок времени даже для людей. Всякое бывало — и хорошее, и не очень, однако в целом я вспоминаю ту свою жизнь с теплотой. Мне не хватает семьи, ставшей моей. Особенно, конечно, Жени. После смерти я не исчез бесследно — я всё время был рядом с ним, видел, как он страдал и знаю, что он не забывает обо мне и сейчас.

А ещё я верю.

Я продолжаю существовать. Как-то. Где-то. И однажды я открою глаза и увижу себя в окружении других похожих на меня котят. Увижу кошку, кормящую нас. Увижу мир, который покинул. Наверное, я не буду помнить всего того, о чём рассказал сейчас, иначе я бы знал о своих предыдущих жизнях. Но я всё равно верю. Что если однажды снова встречу Женю, то мы узнаем друг друга.

И, возможно, нам будет дан шанс прожить ещё одну жизнь вместе.

фото кота Тишки

Памяти моего кота Тишки
04.1997 — 11.10.2013

Автор: Евгений Кусков
Фото из архива автора

comments powered by HyperComments
количество просмотров 400
Система Orphus