Культурный журнал

Шульман

Шульман
кот в шарфе


Рисунок Ольги Стратиенко «Кот в шарфе», иллюстрирующий это произведение, победил в конкурсе «Тёплые коты и их друзья»-2017».

«Меня зовут Оля, мне 28 лет. Я замужем, мама двоих непосед.

Рисую около трех лет — в основном, нежные акварельные иллюстрации и портреты, иногда пишу маслом. Рисую для души и на заказ. Мои рисунки живут на одежде, в вышивках рукодельниц, а также в сборниках детских сказок и стихов. Мечтаю о персональной выставке.

Спасибо, что выбрали моего кота! :)

Меня можно найти в Инстаграм — @artstolik, туда попадают все самые свежие картинки», — делится с читателями Ольга.


Мою самую первую кошку — а было их у меня в жизни две — звали Шульман.

Может, кто заметит мимоходом, что называть так кошку — неправильно и даже удручающе неправильно: ведь это и ни имя, и ни кличка, а поэтому так нельзя назвать ни даму, ни кошку. Да любому ведь известно, что это фамилия, которая передаётся из поколения в поколение и не подлежит несанкционированному присвоению в мире людей, а тем более уж в мире животных. Я в знак согласия даже кивну головой, но нашу Шульман звали именно Шульман, и под этим именем она ступала мягкими лапами на протяжении всей своей жизни, а именно тринадцати лет.

Шульман была породы персидской. Только не говорите мне, что они тупы, ленивы и висят на шторах. Шульман была не только роскошна красотой своей персиянской, но имела ум и характер, которым могут позавидовать всякие там кошки-сфинксы, сиамские, да и вообще — я в ясном уме это заявляю — даже собаки.

Однажды мы с Шульман пришли в районную ветлечебницу с целью получения справки о её физическом и психическом здоровье. Персиянка наша готовилась к летнему отдыху в Ницце и намеревалась пересечь государственную границу, что без соответствующей бумаги никак невозможно. Тут я, конечно, вплела Ниццу исключительно для красного словца, а потому от этой лжи незамедлительно и отказываюсь. К отдыху на Украине. Или в Украине? Так как точно не знаю, какой из предлогов сейчас в ходу, а какой в опале, вот из-за этого и всплыла эта чертова Ницца. Там всё ведь просто: всегда в…

Итак, мы прибыли в приемный покой профильного медучреждения. Шульман разлеглась у меня на коленях, нежно-кофейным шаром распушив благородную, нежную как шёлк шерсть, и мирно тарахтела, имея физиономию при этом исключительно осмысленную. Она на самом деле чем-то смахивала на Мао Цзэдуна, было такое дело, только при этом вид у нее был человечнее что ли, как бы с многозначительным намёком на полноценное существование вне политики. Великий Кормчий просто бы рехнулся от такой конкуренции, если бы встретил Шульман, точно вам говорю. Но он избежал этой горечи, и не исключено, что именно это обеспечило ему жизнь аж до 82 полных лет.

Напротив сидела дама пикантного возраста, предшествующего первой фазе увядания. Её губы были накрашены в виде карминового сердечка, глазки густо подведены на манер новокупленных блестящих пуговок, а голова была сплошь усыпана залаченными упругими кудряшками. И собственноручно созданный ею образ девочки-подростка указывал — вопреки преследуемой цели — на неотвратимость увядания. Ну и тут уже, как водится, в довершение картины на коленях её тряслась мелкая собачонка породы невообразимой. Есть такие породы, когда и не разобрать, о чем это таком природа всем живущим мессидж посылает. То ли есть в этом её творении какой-то смысл, то ли природа все-таки накосорезила и оказалась не так совершенна, как принято о ней думать.

И тут случилось вот что: внезапно обе они, Кудряшка и собака-недоразумение, увидели Шульман во всей её роскоши. Кудряшка аж присвистнула карминовым сердечком и пронзительным голоском возвестила, персонально обращаясь к недоразумению: «Джульетта, посмотри, какие бывают огромные кошки!» Все присутствующие в зале ожидания лечебницы, включая последнюю завалящую морскую свинку, уставились на Шульман. Ну и на меня по совместительству, поскольку именно мои колени в тот момент служили ей троном.

Я испытала потрясающее чувство гордости за моего Великого Кормчего, но Шульман на самом деле это было совершенно безразлично. Она вообще всегда была выше всякой суеты, да чего уж там, просто парила над толпой.

Да, ведь важное чуть не упустила: ну как можно было назвать собачонку Джульеттой? Она и так сама себе служила пародией, а тут еще и эти неуместные итальянские мотивы. Имя должно соответствовать уму и стати животного. Или отсутствию ума и стати. Вот Шульман можно было назвать только гордой немецко-еврейской фамилией Шульман, хоть она и была родом из какой-то басурманской Персии. Парила, парила она над толпой.

Автор: Линда Парсли
Рисунок: Ольга Стратиенко

comments powered by HyperComments
количество просмотров 50
Система Orphus